Главная страница arrow Святые новомученики arrow А.А.Мановцев. Соль нашей земли (Коломенские новомученики)
Бутовский полигон
Святые новомученики
Собор Бутовских новомучеников
Акафист новомученикам Российским
ГУЛАГ
Судьба человека
Храм
Расписание богослужений
Мемориальный центр "Бутово"
Буклет
Архив документов
Списки пострадавших
Карта сайта

Собор Бутовских новомучеников

Храм Новомучеников и Исповедников Российских в Бутове. Новый каменный храм.

Rambler's Top100

А.А.Мановцев. Соль нашей земли (Коломенские новомученики) Печать E-mail
21.03.2009 г.
А.А.МановцевЕсли священник сознает святителя Иоанна Златоустого «своим предшественником», то, можно не сомневаться, он, вслед за святителем Иоанном, скажет: «Слава Богу за всё!»
Так священномученик Вениамин Петроградский, уже будучи приговоренным к расстрелу, писал из тюрьмы (летом 1922 г.):  «Страдания достигли своего апогея., но увеличилось и утешение. Я радостен и покоен, как всегда. Христос наша жизнь, свет и покой. С Ним всегда и везде хорошо. За судьбу Церкви Божией я не боюсь».

Свидетельство веры наших новых мучеников и исповедников было так же просто, как «да» и «нет». «Да, верую» и «нет, не признаю себя виновным» или «нет, не дам показаний на брата своего» - вот и все. Они не считали свой подвиг подвигом и совершали его не героически, а просто «по мере поступления». Приходило время священнику оставить храм (и оставить на поругание) - оставлял со слезами. Приходило время расстаться с близкими - оставлял, поручая их и себя - Христу. Поражает рассказ жены священномученика Ильи Четверикова (настоятеля московского храма святителя Николая в Толмачах): «За ним пришли поздно ночью (в конце октября 1929 г. - А.М.). После краткого обыска наши «гости» собрались уходить. Когда батюшка совсем оделся, я сказала, что теперь надо помолиться. Они не протестовали, стояли без шапок. Я прочитала молитву, поклонилась в землю своему дорогому, он меня благословил, я его перекрестила и поцеловала. Все вместе вышил из дома. Я его спросила: что ты сейчас чувствуешь? - Глубочайший мир, - ответил он».

Преподобномученик Никон (Беляев)Когда читаешь этот отрывок, вспоминаются Христовы слова, сказанные Им на Тайной вечери: «Мир Мой даю вам, не так, как мир дает, Я даю вам». «Мир» может дать (воспитать) и внутреннюю силу, и стойкость - как верность своим убеждениям. Но такое основание для нравственной стойкости, с которым мы только что встретились, могут дать только вера, только Сам Господь.

Нам уже трудно представить, как жилось православным людям в годы открытых, последовательных и жестоких гонений на Церковь. Трудно представить атмосферу общественной и человеческой скверны, окружавшей церковную жизнь. Если в годы гражданской войны любой красноармеец запросто мог расстрелять попа как заведомого обманщика и «кровопийцу», то в конце 1920-х, в 1930-е годы любой «сознательный» член советского общества «с чистой совестью» мог написать донос или дать показания против «церковников» как заведомых врагов новой жизни. Интересно, что порою лжесвидетели приписывали священникам такие слова, которые, по смыслу, были... правдой, т.е. верно описывали тогдашнюю жизнь. Так на священника Иоанна Державина, служившего в Троицкой церкви села Каменка под Ногинском, донесли, будто он говорил, что верующие стали забывать Бога и мало посещают храмы, что советская власть зверски преследует веру и верующих, сажает невинных людей в тюрьмы,  донесли, что священник призывал, стоя в церковном дворе: «Православные, возьмите себя в руки, вы позабыли веру и Бога, мало ходите в церковь и больше слушаете этих антихристов-коммунистов, пора вам взяться за ум». Арестованный 29 ноября 1937 г. и отказавшийся признать, что он «запугивал верующих с целью привлечения к Церкви и создания недовольства советской властью», отец Иоанн 3 декабря 1937 г. был приговорен к расстрелу, а 15 декабря расстрелян и погребен в безвестной могиле.

О священномученике Александре Соловьеве, служившем в селе Сляднево под Волоколамском,  лжесвидетель говорил, будто в частном разговоре священник возмущался: «Налогами мучают не только меня, но и вас, колхозников. Вот, посмотрите, вы работаете, работаете - и все на налоги, а себе ничего не остается, сидите голодные, холодные». Рассказывали, также в порядке оговора, что отец Александр отказался пойти работать в соседний колхоз счетоводом, хоть его и звали, предлагая снять с себя сан. Он же («срывая колхозное строительство»!) отвечал: «Этого я сделать не могу. Я поставлен Богом и должен служить Богу».

В 1930-е годы священники и их семьи считались «лишенцами», т.е. они лишены были всех гражданских прав. Вот что рассказывается в жизнеописании священномученика Александра Соловьева: «В 1933-1934 годах наступило особенно голодное время. В школе помогали только детям колхозников. Им хоть в каком-то количестве на обед кашу и картошку давали, а детям отца Александра ничего. И, бывало, в то время, когда другие ели, они, голодные, плакали. Зимой колхозную ребятню везли на санях, а детям отца Александра не разрешали сесть в сани, и они брели пешком. Разве иногда кто сжалится и не испугается расплаты за милосердие и подвезёт их до школы. После учёбы ребята трудились, добывая хлеб. Летом собирали белые грибы. Шляпки сдавали государственным закупщикам и на полученные деньги покупали хлеб. Ножки грибов оставляли себе и сушили, и они становились главным их пропитанием в течение целого года. В селе было двое нищих, которые жили милостыней, и жена священника покупала у них лишние куски хлеба.
Когда хлеб появился в свободной продаже, но только в районном центре, за ним выстраивались огромные очереди. Дети священника еще ночью приходили к булочной и ложились спать на булыжную мостовую перед дверью и таким образом занимали очередь. Вокруг бегало множество крыс, но спящих детей они не трогали. В то время хлеба купить можно было только два килограмма, и ребятам приходилось дважды занимать очередь, чтобы принести хлеб для всей семьи. Купив его, они сначала ели сами, а затем, подкрепив немного силы, шли с хлебом домой».
В 1936 году власти закрыли храм в селе Сляднево, и на некоторое время богослужение прекратилось. Но после больших хлопот батюшке удалось настоять на открытии храма, и в 1937 году службы в нём возобновились. Отца Александра арестовали 9 октября 1937 года в двенадцатом часу ночи. Забрали все немногие принадлежавшие ему вещи - книги, среди них Евангелие, и серебряный крест. Когда священнику объявили, что он арестован и должен проследовать за сотрудниками НКВД, выяснилось, что обуть ему нечего, так как в семье были всего лишь одни сапоги, в которых ушел восемнадцатилетний сын Георгий. 3 ноября 1937 г. священник был приговорен к расстрелу, а через два дня - расстрелян на Бутовском полигоне.

О.Александр СоловьевОтец Александр Соловьев родом - из села Богородского Коломенского уезда (родился в августе 1893 г.), а отец Иоанн Державин учился в Коломенском духовном училище, которое окончил в 1894 г. и поступил в Московскую Духовную семинарию. Выпускником Коломенского духовного училища (а затем также Московской Духовной семинарии) был и преподобномученик Никон (в миру Георгий Николаевич Беляев), служивший священником в Троицкой церкви села Протопопово с 1918 года до ареста в 1922 г., когда он был выслан в Архангельскую область. В 1925 г. отец Георгий вернулся в Коломну, был пострижен в монахи под именем Никон и поставлен наместником Старо-Голутвина монастыря. В 1929 г. монастырь был закрыт, архимандрит Никон арестован. По отбытии трех лет заточения в Соловецком лагере, а затем трех лет ссылки в Северном крае, отец Никон служил в Луховицком районе, а затем в одной из церквей г. Волоколамска. 27 ноября 1937 г. архимандрит Никон был арестован, через восемь дней после этого - приговорен к расстрелу, и через пять дней после приговора - расстрелян в Бутово.  О бесстрашии этого священнослужителя говорит такой факт. В связи с распространением лозунга «Религия - опиум для народа», отец Георгий на праздник Богоявления  в 1921 г. поместил на паперти Троицкого храма в селе Протопопово плакат: «Религия - свет для народа». 

Троицкий храм села Протопопово связан с именами трех новомучеников: прмч. Никона, сщмч. Виктора (Смирнова - см. «Над Бутовом белое небо») и сщмч. Иоанна Калабухова, который служил здесь с 1925 г. по 1929 г. В сентябре 1929 г. в селе Протопопово умерла пожилая женщина, с которой жила старшая дочь, ставшая ярой безбожницей. Узнав, что остальные родственники пригласили отца Иоанна совершить отпевание, дочка покойной пришла в дом к священнику и запретила ему приходить, так как желала проводить гражданские похороны с оркестром и не хотела, чтобы мать была предана земле по православному. При этом она подчеркнула, что мать была неверующей. Отец Иоанн, однако,  знал, что умершая была верующей, так как сам её недавно исповедовал и причащал, знал он и о том, что она, будучи больным старым человеком, всецело находилась в материальной зависимости от неверующей дочки и поэтому старалась не проявлять своего отношения к Церкви. На требование пришедшей отец Иоанн ответил, что в дом к ней не пойдёт, но если родственники принесут гроб в церковь, то отпевать будет. Узнав о случившемся, родственники умершей добились, по совету отца Иоанна, письменного разрешения от местного сельсовета на церковное погребение. Вечером 21 сентября он пришёл в дом для совершения заупокойного богослужения. У гроба почившей отца Иоанна встретила дочка-безбожница. «Зачем ты пришёл?» - спросила она священника. «Вот, ваши родственники дали мне письменное разрешение от власти, я и пришёл», - ответил отец Иоанн. Дочь начала плакать. Мужчины, бывшие в это время в доме, вывели её в соседнюю комнату.

Вскорости отец Иоанн был арестован, отбыл трехлетнее заточение в Котласе, затем служил в Ильинском храме села Озерицы Луховицкого района. Его арестовали в феврале 1938 года. На допросе, в частности, спросили: «Что это за проповедь письменная отобрана у вас под заглавием «Христос Воскресе», зачем она у вас, кто её писал и для чего?» - «Эта проповедь составлена моим предшественником, это огласительное слово Иоанна Златоустого», - отвечал отец Иоанн. 21 февраля он был приговорен к расстрелу, и через пять дней - расстрелян на полигоне Бутово.

Сщмч.Иоанн КалабуховЕсли священник сознает святителя Иоанна Златоустого «своим предшественником», то, можно не сомневаться, он, вслед за святителем Иоанном, скажет: «Слава Богу за всё!»
Так священномученик Вениамин Петроградский, уже будучи приговоренным к расстрелу, писал из тюрьмы (летом 1922 г.):  «Страдания достигли своего апогея., но увеличилось и утешение. Я радостен и покоен, как всегда. Христос наша жизнь, свет и покой. С Ним всегда и везде хорошо. За судьбу Церкви Божией я не боюсь». Сохранилось свидетельство о. Михаила Чельцова (сконч. 7.01.1931), проходившего по делу митр. Вениамина и также приговоренного к расстрелу, но тогда помилованного: «После объявления сурового приговора: «расстрелять, имущество конфисковать», помню, - писал о. Михаил, - я посмотрел на митрополита Вениамина, и мне понравилось великое спокойствие на лице у него, и мне стало хорошо за него, за себя и за всю Церковь».

«Верую в... Церковь» - каждый день исповедуешь в «Символе веры» и не задумываешься над собственным исповеданием. Но, встречая его у наших мучеников ХХ века, вдруг переживаешь веру в Церковь как важнейшее событие твоей внутренней жизни. Ибо сердцем чувствуешь «соль, не потерявшую силу».

Материалы о новомучениках Российских, связанных с Коломенским краем, предоставлены автору Марией Казанковой.


 
« Пред.   След. »